«Благодаря дарению произведений Исая Зейтмана коллекция акварели второй половины XX века пополнилась превосходными листами высокого художественного достоинства, в которых отражены редкая ценность и острота мироощущения этого мастера, воспевавшего в живописи и графике красоту старой Москвы…»
В.А. Родионов, генеральный директор Третьяковской галереи.
«Сколько чувств отражено в его картинах! Это не импрессионизм в чистом виде, а особый стиль Зейтмана. Скорее – экстпрессионизм, метод, помогающий выявить и показать чувства. …Конечно, Зейтман художник лирико-романтического восприятия мира, но он выходит далеко за эти пределы»
В.М. Бялик, искусствовед, старший научный
сотрудник Третьяковской галереи.
«Я думал всю жизнь, что еду на ослике, а оказалось это был пегас»
Исай Зейтман 1992 год на открытии выставки.
Работы Зейтмана хранятся в Государственной Третьяковской галерее, Музее Современного Искусства в Москве, музеях Феодосии, Калининграда, доме-музее Волошина, частных коллекциях в России, США, Австрии, Германии, Финляндии, Дании.
О творчестве Исая Михайловича Зейтмана впору писать не искусствоведческую статью, а поэму. И не только о живописи, разумеется, но и о человеке, о жизни, переходящей в живопись, и наоборот. Органичность его творчества такова, что любое деление на этапы, периоды, десятилетия и т.д. выглядит чисто условным и даже насильственным актом. Его живопись равна его дыханию. Оно естественно. И дышащий, т.е. пишущий, почти не сосредотачивается на самой механике процесса. Для него не писать и не дышать – действия равновеликие.
…Зейтман не больше и не меньше своего времени. Просто он каким-то ведомым только ему способом сумел в жизни и творчестве оказаться «поверх барьеров», то есть жил так, «чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы, ни кровавых костей в колесе». И это не было изменой времени. Это было спасением от него. Зейтман как физик-оптик и как художник оставил для себя только природу и искусство и растворился в них. Он, перефразируя Мандельштама, «живопись наверчивал как чистый бриллиант».
Российская древесная сень, золотой воздух Крыма, переменчивые серые пейзажи Прибалтики, лиц родных и близких, и вообще всё, что бы он ни писал маслом или акварелью, неизменно становилось живописной драгоценностью. При этом он никогда не прибегал к этнографической конкретности и иллюзорной деталировке. Ему достаточно было найти и обозначить природную драгоценность без ремесленной полировки граней… цветовая тонкость и вплавленность красок в пространство его камерных картин исключительно музыкальны и не знают фальши. Это происходит, потому что художник пишет не отдельные стволы, ветви и листья, а их шум и трепет, не солнечные и лунные блики на воде, а запах моря и крики чаек. И в целом большая часть его произведений это не просто нечто, попадающее под строгие жанровые определения, «пейзажная живопись», или «композиционный портрет», а живопись счастья.
Исай Зейтман родился в 1899 г. На юге Украины в городе Александрия, Елизаветинской Губернии. Его талант дал о себе знать еще в детстве. На одаренного гимназиста обратила внимание Маря Чижевская, выпускница Императорской Академии Художеств, ученица Чистякова. Она начала готовить мальчика к поступлению в художественное училище. Но гражданская война не дала осуществиться этим намерениям, и Зейтман был призван в армию, после чего окончил физико-математический факультет МГУ. 25 лет преподавал физическую оптику в МВТУ им. Н.Э.Баумана, одновременно занимаясь живописью. С 1934 по 1940 учился в студии Константина Юона. Был в дружеских отношениях с Робертом Фальком, Александром Осмеркиным, Александром Куприным и другими известными художниками, которые высоко ценили его творчество. Умер Исай Зейтман в 1996 г.
Вильям Мейланд,
искусствовед
